Заседание медведевского Госсовета « по проблемам пожилых граждан», на удивление  совпавшее с пенсионными выступлениями во Франции, обещает «пожилым  гражданам» скорое и окончательное решение всех проблем в виде  принудительного хосписа с принудительной же оплатой «пожизненных  социальных услуг» через конфискацию недвижимости и пенсий. Так что если сегодня «пожизненное содержание в обмен на квартиру» – дело добровольное, то завтра все будет по-новому.

И если более ранние способы прижизненного отъема недвижимости одиноких  граждан предусматривали хотя бы символическое доживание жертвы в  собственной квартире, то новая схема освобождает квартиру сразу же после  помещения бывшего хозяина в богадельню.

Объяснять, кто будет  учредителями коммерческих пансионатов, не надо: торопливость Медведева, Голиковой и Минрегиона говорит сама за себя.

И если сегодня пенсионер  имеет шанс отбиться от навязчивых услуг, то после подключенияк  процессу «Министерства жизни», сосредоточившего в своих руках и  медицину, и систему социальной опеки, и небескорыстные связи с  «индустрией социальных услуг», доказать, что ты не «овощ», будет  невозможно: сразу после выхода на пенсию каждого бессемейного гражданина  будет ждать хорошо и грамотно организованная дорога в казенный дом.

Сами понимаете, что сразу же после социальной реформы желающих оформить инвалидность или выйти на пенсию в 60 лет или даже лечь в больницу на плановую операцию резко поубавится: придя в больницу свободным человеком, очнуться можно в далеком хосписе под надежной охраной, причем совершенно официально, в полном соответствии с действующим законодательством.

Долго ли придется «доживать»? Не все так плохо: если хозяину «гуманного бизнеса» сам Бог велел сэкономить на расходах, то персонал заведений будет кормиться с количества заключенных, простите, социально обслуживаемых, в смерти контингента не заинтересован.

Впрочем, вопрос жизни и смерти все равно решает лечащий врач. Профи знают: инъекция инсулина творит чудеса, после чего доброго доктора ждет конвертик от дирекции.Впрочем, не за горами и давно обсуждаемый официальный закон об эвтаназии, после которого все пойдет по отработанной на собачках схеме, как в рекламной газете: «безболезненное усыпление, ветритуал, недорого». Или как в анекдоте: «Не спорьте, больной! Врач сказал — в морг, значит — в морг!»

Особый прицел нового спецпроекта — на сельских пенсионеров. Причина проста: у сельских пенсионеров есть не только дом с участком, но и «земельный ваучер» (земельный пай) на несколько гектаров сельхозугодий, пройти мимо которого не может ни один вменяемый риэлтор и «социальный предприниматель». Кроме того, возникает возможность ликвидации выселенных деревень, счет которым пойдет на десятки тысяч.

Попутно Голикова огласила некоторые интересные цифры.

«Я хотела бы остановиться на социально-демографическом портрете пожилых людей за 2009 год. Численность населения России в 2009 году составила 141,9 миллиона человек, 30,7 миллиона — это граждане в возрасте старше трудоспособного», — сказала Голикова.

По ее словам, численность мужчин, вышедших на пенсию по возрасту, составляет 8,6 миллиона человек, женщин — 22,1 миллиона человек. Из них в сельской местности проживает 3 миллиона мужчин и 14,2 миллиона женщин. «Таким образом, 64% пенсионеров у нас сегодня проживают на селе», — заметила министр.

По данным за 2009 год, ожидаемая продолжительность жизни мужского населения составила 62,9 лет, женского — 75 лет.

Средний размер пенсии мужского населения в 2009 году составил 6,5 тысячи рублей, женского — 6 тысяч рублей, сказала Голикова. По прогнозам, в 2010 году пенсия составит в среднем 8 тысяч рублей.

Среди всех пенсионеров в общественном производстве занято 3 миллиона мужчин и 5 миллионов женщин. «Средняя зарплата мужчин за 2009 год составила 19,6 тысячи рублей, женщин — 13,7 тысячи рублей», — сказала Голикова.

По ее словам, в России пожилые люди социально делятся на три группы. Первая — активные пожилые люди, которые готовы к вовлечению в общественную жизнь. Количество таких людей, по оценкам экспертов, составляет более 12 миллионов человек. Вторая группа пожилых — одинокие или одиноко проживающие граждане, которые требуют определенных социальных услуг. Таких, по словам министра, в России более 6 миллионов человек. Третья группа — граждане, нуждающиеся в паллиативной помощи и постороннем уходе. Их в стране около 4,5 миллиона человек, сообщила глава Минздрава.

«По тем данным, которыми мы на сегодняшний день располагаем, 50% пожилых людей испытывают затруднения при ходьбе и подъему по лестнице, 31% испытывает затруднения при самообслуживании, 8% вовсе не выходят из своих квартир и 5% не покидают постели. 74% пожилых людей употребляют лекарственные средства и 2–3 раза в месяц нуждаются в вызове скорой медицинской помощи», — сказала министр.

Таким образом, под прицелом кремлевских доброхотов — 6 + 4,5 =10,5 млн завещателей недвижимости из 30 млн. Упомянула Голикова и другую оценку спецконтингента- от 31% «испытывающих затруднения при самообслуживании» до 50% «испытывающих затруднения при ходьбе». «Затрудняешься»? Сдавай паспорт и получай свои социальные услуги. Как обещал Ельцин в 1991, «жить вы будете плохо, но недолго». Вот все и кончается.

Интересны и другие цифры. Прежде всего, Россия, оказывается, крайне далека от «катастрофического постарения», которым обосновывают открытие границ для «трудолюбивых мигрантов» с родины мака и конопли. 30,5 млн. из 145 — это всего двадцать с небольшим процентов. Размер пенсии — 6 тысяч, в четыре-пять раз ниже средней «белой зарплаты», да и срок дожития (среднее время получения пенсии) — жалкие 10 лет.
Учитывая, что половина пенсионеров вынуждена работать и, соответственно, платит соцналог, сопоставимый с пенсией, за рассказы о «трудностях наполнения пенсионного фонда» пора бы подавать в суд за должностной подлог.

Интересно и соотношение городских и сельских пенсионеров, из которого следует, что по неизвестным причинам, смертность сельских пенсионеров кратно ниже, чем городских: три четверти выживших в реформы старушек проживают в деревне, при том, что сельское население едва превышает 20% !

Однако именно к ним тянется длинная рука медведевского закона: ради экономии бюджетных средств принято решение в принудительном порядке «приблизить получателя к социальной услуге», а именно принудительно переселить пенсионера в коммерческую богадельню, расположенную в городе. Необходимое медицинское заключение — не проблема: земельный пай того стоит. Так что теперь сельский пенсионер трижды подумает, прежде чем вызвать «скорую»: спасение может закончиться ВТЭКом и заключением в спецпансионат с конфискацией недвижимого имущества. Поняли, откуда заявления Голиковой, что «74% пенсионеров» вызывают «скорую» «2–3 раза в месяц»?

Принудительно концентрируя (заметьте — именно концентрируя) пенсионеров в спецучреждения, Минрегион убивает сразу двух зайцев, создавая рабочие места в безработных моногородах!

Напомним, что сам термин «концентрационные лагеря» возник во время англо-бурской войны (1900 г.) когда гуманные британцы «всего-навсего» «концентрировали» мирное бурское население за колючей проволокой — сугубо с гуманитарными, антиповстанческими целями — чтобы затруднить «неконвенциональное» сопротивление буров. Сами понимаете, что вышли из лагерей не больше трети «сконцентрированных» — потери на поле боя был намно меньше. Второй опыт «концентрации» (в плен нонкомбатантов брать вроде бы нельзя) англичане повторили уже в Архангельске — с не меньшим успехом. Так что у «концентраторов» получателей социальных услуг — большая традиция.

Соответственно, по ходу «концентрации» собственников земельных паев по месту планируемых социальных и ритуальных услуг идет дополнительное сокращение расходов за счет ликвидации десятков тысяч населенных пунктов, «зачищенных» от последних жителей. А заодно новым, «эффективным», собственникам выморочных полей не придется согласовывать завоз и расселение китайцев и таджиков. Нет населения — нет проблем!

Таким образом, безработные моногорода получат новые рабочие места в «бизнесе социальных услуг», став «Моногородами смерти», а земля будет «кротко и милосердно» освобождена от ненужного населения, мешающего “инвестиционным” проектам.